В баке женщины, зажав головы руками, почти теряли сознание от невыносимого грохота. Сухов жестами успокаивал их.
Когда шквал огня прекратился, из бака раздались громкий смех и голос Сухова:
— Оставь хоть один патрон, Абдулла!.. А то нечем будет застрелиться!
Абдулла потемнел лицом. Оглянувшись на нукеров, понял, что они тоже слышали эти слова русского; мнением нукеров он в известной степени дорожил.
— Гранат бы, — посоветовал Ахмед, стоящий ближе всех к Абдулле.
"Уходить надо, — подумал Абдулла и вновь покосился на нукеров. — А что подумают они?.. Впрочем, какая разница, что они подумают. Я дал слово посетить могилу отца и до сих пор этого не сделал. Торчу здесь и сражаюсь с этим сумасшедшим русским"... Он вспомнил разговор со своим отцом Исфандияром незадолго до смерти старого воина.
Отец тогда вернулся с одного из митингов, которые с утра до вечера устраивали недавно наводнившие Бухару новые люди, прибывшие из России, на взгляд восточного человека слишком несдержанные и крикливые.
Исфандияр сказал в тот день:
— Послушал этих русских... Им трудно понимать людей Востока, так же, как и нам их.
— Почему? — спросил Абдулла.
Исфандияр, на старости лет склонный к философскому осмыслению происходящего, ответил не сразу.
— Понимаешь... — начал Исфандияр. — Мы с тобой, люди Востока, не можем жить, не думая о своих предках, как ближних, так и дальних...
— Конечно, — согласился Абдулла. — А как можно жить иначе?
— Мы, люди Востока, — продолжал старик, — знаем, что все в жизни совершили наши предки, а мы, живущие сейчас, только немного добавляем к тому, что они сделали.
— А как может быть иначе? — снова спросил Абдулла.
— Может, — вздохнул Исфандияр. — Эти русские не думают о своем прошлом, о тех, кто был до них. Они считают главным, что совершили в жизни сами... А теперь и вовсе сошли с ума: объявили, что вся их жизнь начинается с тысяча девятьсот семнадцатого года... Скажи, как с такими людьми иметь дело?..
Абдулла по Петербургу знал других русских, а этих, о которых говорил его отец Исфандияр, тоже не понимал. Вот и сейчас для него было большой загадкой, почему этот Сухов, о котором он слышал как об отважном и опытном воине, в чем недавно убедился и сам, сидит в этом баке с совершенно чужими для него восточными женщинами. Почему этот воин так глупо рискует жизнью, защищая чужих жен от него, Абдуллы, — их мужа и хозяина.
Абдулла захотел получить хоть какой-то ответ на этот вопрос.
Дав знак нукерам удалиться, Абдулла вплотную подошел к баку, стукнул пару раз по металлу рукояткой маузера и спросил:
— Зачем ты защищаешь этих женщин, иноверец? Они же не принадлежат тебе!
— Ты хочешь их убить. Поэтому я их защищаю, — прозвучал ответ Сухова.
— Кто тебе сказал, что я хочу убить их?
— Я сам видел.
— Но это мои женщины. Что я хочу, то с ними и сделаю.
— Теперь они не твои. Теперь они освобожденные женщины Востока.
"Слова-то какие придумали, — подумал Абдулла. — "Освобожденные женщины Востока"... Как будто женщине нужна свобода!.. Женщине нужна любовь, красивая одежда и вкусная еда".
— К черту все, — прошептал он. — Надо отчаливать.
Я так считаю - чтобы мир достиг совершенства, надо стирать с лица земли бывших возлюбленных. Потому что все это прощальное вранье «давай останемся друзьями», все эти последующие осторожные опросы общих знакомых «что там про моего экса слышно?», все эти случайные встречи на улице «о, привет, хорошо выглядишь» и взаимная неловкость – все это глупо и никому не нужно. Умерла – так умерла. Но не выходит.
Если раньше люди расставались и, даже живя на соседних улицах, могли никогда больше не пересекаться, то сейчас, во времена социальных сетей и мобильного роуминга, окончательно расстаться не получается. Бывшие прут изо всех щелей - один стучится в аську, другой завел блог, третий присылает SMS на праздники, четвертый выставляет тебе «пятерочки» в «одноклассниках». Гады.
Самое ужасное - я понимаю, что злюсь не на них, а на себя. Потому что не знаю, как противостоять этому искушению: зайти на страничку к тому, которого когда-то любила, и посмотреть на его фотографию. Он мне не нужен, я не хочу снова входить в ту же реку, отцвели уж давно хризантемы в саду и так далее. Но он так светло улыбается на фото, он обнимает свою беременную жену, а я, любопытная Варвара, сижу и гадаю: что, если бы сейчас он обнимал меня? Правильно ли я поступила тогда? А если он - лучшее, что у меня было? Уф, тяжко все это. Хоть пару минут, но мучительно. Как у Ахматовой: «Разлуку, наверно, неплохо снесу, но встречу с тобою - едва ли». Зачем же я прусь смотреть снимки и выяснять подробности в общем-то чужой уже биографии? Зачем, Господи, Боже мой, если вне зависимости от изложенных там фактов мне становится грустно? Меня раздирают противоречия. Я не хочу ничего знать о своих бывших, и я хочу знать о них все. Поэтому и мечтаю об идеальном варианте для малодушных особ вроде меня - пусть они исчезают. Пусть сразу после фразы «Нам надо расстаться» телепортируются на какую-нибудь планету Былых возлюбленных. Вместе со своими фотографиями, запахом одеколона, забавными присказками, музыкой, нашими любимыми ресторанами, записочками на холодильнике «купить творог!» - со всем этим многочисленным барахлом, которое мне о них напоминает. Или пусть мне, как в фильме «Вечное сияние чистого разума», сотрут память.
Вот вчера - открываю почту, а там послание. Письмо с темой 2006 года «Re: Сережа, ты забыл у меня свои ботинки». Ну что за!.. Через два года Сережа, так и не забравший обувь, появляется, чтобы сообщить, что теперь живет в Сан-Франциско и даже завел собаку. Я вздрагиваю. Я не могу, черт побери, не вздрогнуть, когда на пороге моего личного пространства возникает человек, когда-то шептавший ночью: «Моя... моя».
Помните, как у Довлатова в «Филиале», к нему, счастливому мужу и отцу двоих детей, стучит в дверь женщина, с которой он расстался пятнадцать лет назад? Как дрожат у него руки и колотится сердце? «Конца беспокойству не видно... Сколько может продолжаться это безобразие?! И тут я с ужасом подумал, что это навсегда. Раз уж это случилось, то все. Конца не будет.До самой, что называется, могилы. Или, как бы это поизящнее выразиться, до роковой черты».
Раз уж это случилось, то все. Мы будем вздрагивать. Мы, проклиная все на свете, будем кликать на ссылку «Открыть файл», чтобы полюбоваться на дурацкую рожу лабрадора Мусика. Будем ворчать: «Зачем мне это нужно?», выстукивая на клавиатуре ответ: «Сережка, привет! Очень рада. Как ты?». Как ты там на своей планете без меня? Надеюсь, не босиком?..(С)
"Почему я, как бывшая, хочу знать про него все?.." Потому что болит душа, потому что все привязанности, наверно, только с кровью и болью уходят из нас. Да все и не надо знать - только то, что как каленое железо, поможет выжечь с максимальным дезинфецирующим эффектом. Хотя, не надо лукавить, всегда остается очень маленькая надежда на то, что зря этого козла выгнала, и что-то можно вернуть, восстановить.
"неуже ли ни кому не хотеться чтоб у него была умная, добрая, нежная,веселая, хозяйственная, сексуальная,умеющая хорошо готовить, соблазнительная,при этом все понимающая и гибкая девушка, а лучше жена???люди что же вы тут ище когда токое сокровеще пропадает..."
Победители говорят, “это произошло по моей вине”,
Неудачники говорят, “я ничего не мог с этим поделать!”
Победители превращают мечты в реальность,
Неудачники превращают реальность в мечты.
Победители поддерживают,
Неудачники контролируют.
Победители говорят: “давайте выясним”,
Неудачники: “никто этого не знает”.
Победители – это часть решения проблемы,
Неудачники – часть проблемы.
Победители не боятся проиграть,
Неудачники бояться выиграть.
Победители много работают,
Неудачники всегда слишком заняты.
Победители говорят: “Я был не прав”,
Неудачники: “Это не моя вина”.
Победители хотят,
Неудачники должны.
Победители всегда используют время,
Неудачники часто тратят время.
Победители говорят: “Я сделаю это”,
Неудачники: “Я попробую это сделать”.
Победители говорят: “Я хорош. Но могу быть лучше”,
Неудачники: “Я не хуже других”.
Победители умеют слушать других,
Неудачники ждут своей очереди говорить.
Победители видят возможности,
Неудачники проблемы.
Победители делают,
Неудачники лишь говорят о делах.
Победители несут ответственность не только за свою работу,
Неудачники говорят: я здесь просто работаю.
Победители знают, что все имеет свою цену,
Неудачники ждут все “на тарелочке с голубой каёмочкой”.
Победители всегда верят в успех,
Неудачники ожидают неудачу.
Недавно знакомый писатель рассказал мне об этом удивительную историю. Писатель этот вырос в Латвии и хорошо говорит по-латышски. Вскоре после войны он ехал из Риги на Взморье на электричке. Против него в вагоне сидел старый, спокойный и мрачный латыш. Не знаю, с чего начался их разговор, во время которого старик рассказал одну историю.
-- Вот слушайте,-- сказал старик.-- Я живу на окраине Риги. Перед
войной рядом с моим домом поселился какой-то человек. Он был очень плохой человек. Я бы даже сказал, он был бесчестный и злой человек. Он занимался спекуляцией. Вы сами знаете, что у таких людей, нет ни сердца, ни чести. Некоторые говорят, что спекуляция -- это просто обогащение. Но на чем? На человеческом горе, на слезах детей и реже всего -- на нашей жадности". Он спекулировал вместе со своей женой. Да... И вот немцы заняли Ригу и согнали всех евреев в "гетто" с тем, чтобы часть, убить, а часть просто уморить с голоду. Все "гетто" было оцеплено, и выйти оттуда не могла даже кошка.
Кто приближался на пятьдесят шагов к часовым, того убивали на месте. Евреи, особенно дети, умирали сотнями каждый день, и вот тогда у моего соседа появилась удачная мысль -- нагрузить фуру картошкой, "дать в руку" немецкому часовому, проехать в "гетто" и там обменять картошку на драгоценности. Их, говорили, много еще осталось на руках у запертых в "гетто" евреев. Так он и сделал, Перед отъездом он встретил меня на улице, и вы только послушайте, что он сказал. "Я буду,-- сказал он,-- менять картошку только тем женщинам, у которых есть дети".
-- Почему?-- спросил я.
-- А потому, что они ради детей готовы на все и я на этом заработаю втрое больше.
Я промолчал, но мне это тоже недешево обошлось. Видите?
Латыш вынул изо рта потухшую трубку и показал на свои зубы. Нескольких зубов не хватало.
-- Я промолчал, но так сжал зубами свою трубку, что сломал и ее, и два своих зуба. Говорят, что кровь бросается в голову. Не знаю. Мне кровь бросилась не в голову, а в руки, в кулаки. Они стали такие тяжелые, будто их налили железом. И если бы он тотчас же не ушел, то я, может быть, убил бы его одним ударом. Он, кажется, догадался об этом, потому что отскочил от меня и оскалился, как хорек... Но это не важно. Ночью он нагрузил свою фуру мешками с картошкой и поехал в Ригу в "гетто". Часовой остановил его, но, вы знаете, дурные люди понимают друг друга с одного взгляда. Он дал часовому взятку, и тот оказал ему: "Ты глупец. Проезжай, но у них ничего не осталось, кроме пустых животов. И ты уедешь обратно со своей гнилой картошкой. Могу идти на пари".
В "гетто" он заехал во двор большого дома. Женщины и дети окружили его фуру с картошкой. Они молча смотрели, как он развязывает первый мешок. Одна женщина стояла с мертвым мальчиком на руках и протягивала на ладони разбитые золотые часы. "Сумасшедшая! -- вдруг закричал этот человек.--Зачем тебе картошка, когда он у тебя уже мертвый! Отойди!" Он сам рассказывал потом, что не знает -- как это с ним тогда случилось. Он стиснул зубы, начал рвать завязки у мешков и высыпать картошку на землю. "Скорей! -- закричал он женщинам.-- Давайте детей. Я вывезу их. Но только пусть не шевелятся и молчат. Скорей!" Матери, торопясь, начали прятать испуганных детей в мешки, а он крепко завязывал их. Вы понимаете, у женщин не было времени, чтобы даже поцеловать детей. А они ведь знали, что больше их не увидят. Он нагрузил полную фуру мешками с детьми, по сторонам оставил несколько мешков с картошкой и поехал. Женщины целовали грязные колеса его фуры, а он ехал, не оглядываясь. Он во весь голос понукал лошадей, боялся, что кто-нибудь из детей заплачет и выдаст всех. Но дети молчали.
Знакомый часовой заметил его издали и крикнул: "Ну что? Я же тебе говорил, что ты глупец. Выкатывайся со своей вонючей картошкой, пока не пришел лейтенант".
Он проехал мимо часового, ругая последними словами этих нищих евреев и их проклятых детей. Он не заезжал домой, а прямо поехал по глухим проселочным дорогам в леса за Тукумсом, где стояли наши партизаны, сдал им детей, и партизаны спрятали их в безопасное место. Жене он сказал, что немцы отобрали у него картошку и продержали под арестом двое суток. Когда окончилась война, он развелся с женой и уехал из Риги.
Старый латыш помолчал.
-- Теперь я думаю,-- сказал он и впервые улыбнулся,-- что было бы плохо, если бы я не сдержался и убил бы его кулаком.
Живя чувствами,а не логикой, человек открывает дверь главному своему врагу – гордости. Гордость – это искаженное представление о себе, ощущение себя таким, каким не являешься на самом деле. Человек фантазирует о себе что-то, начинает сам в это верить, чувствовать себя особенным, «самым-самым». Он уже не проверяет выводы о собственной исключительности ни логическим рассуждением, ни сравнением себя с другими людьми, ни практикой. Он доверяет своим чувствам. Естественным образом у него возникает мысль, что его близкие его недооценивают, не уважают, появляется желание «все бросить и уйти». Это может, в частности, стать причиной распада семьи. Если бы человек рассудил логически, подумал, проанализировал свои поступки – он бы увидел, что он вовсе не «самый-самый», он бы не нашел этому доказательств. Но он живет своим чувством, а не разумом, в своем придуманном мире, ему невозможно объяснить, что он в чем-либо неправ, он просто не будет слушать.
Есть люди, которые не умеют расставаться. Привязываются, держат, звонят и не хотят отпускать. Им кажется, что вместе с человеком, которого они узнали, они теряют частичку себя. Нет бы сказать: "Да ладно, проехали, пока. Как-нибудь увидемся". И забыть. При встрече улыбнуться и опять забыть. К чему помнить тех, кто ушел. Вежливая фраза, скучающий вид - ты мне неинтересен, у меня нет на тебя времени. Зачем цепляться за то, чего у тебя никогда не было? Зачем стараться сделать больнее прежде всего тебе? Мучаться, вспоминать все эти слова и запахи, мечтать о прикосновениях и будущем, которого никогда не будет. Не надо.
Есть люди, которые не умеют удерживать. Неосторожное слово, мимолетный флирт. И ты уже видишь в его глаза пустоту. Он говорит тебе - выбирай сам, он не зовет и не борется за тебя. Не позвонит, не напомнит, не расскажет, как без тебя грустно, а после с улыбкой не скажет, что очень хочет видеть. С ним невозможно понять важен ли ты ему . Он вроде и есть, но его как бы нет. Не звонишь ты, не звонит он. На встречу согласен, но словно из одолжения. Скажи мне - что ты хочешь? И снова ни о чем, о глупостях и ерунде. И эта фраза - никто никому ничего не должен. Да скажи же ты, наконец, чего тебе надо! Зажги огонь! И пусть он погаснет потом, но сейчас от тебя должно быть тепло, чтобы в памяти остались яркие искры, а не этот скучающий вид.
Есть люди, которые не могут понять, что им надо. И вроде бы рядом с ним тот, кто им надо. И вроде бы все хорошо. И взгляд, и улыбка, и каждое слово, все это рождает какое-то счастье. Да, да, все подходит. Но что-то не то. Будто что-то не то. И это вот чувство все точит и точит. Направо посмотрит. Налево посмотрит. Сейчас я не буду здесь весь отдаваться. Сейчас я побуду, но вскоре, я знаю, я встречу другого, который со мною... с которым я сам... и все будет прекрасно. И вот происходит, меняются люди. И снова не то. Снова что-то не то.
Давайтэ быт счастливы в Новам гаду.
Давайтэ любить и смиятсо.
Врагам сваим скажэм: ПОШЛИ ВЫ В п...у
Чтоб вам никогда ни ипатсо!
Давайте пад йолко с зайчишко скакать,
Чтоб жизн - как весёлые игры,
Чтоб стоила толка из лесу пазвать,
И съели б абидчиков ТИГРЫ!
Лента событий
